23.02.2007 — «Гоголь слишком мягок для нашей музыки»

Интервью с лидером группы «Воплi Вiдоплясова» Олегом Скрипкой.
На этой неделе в Москве должна была выступить украинская группа «Воплi Вiдоплясова». Концерт планировался в фестивальном формате, а лидер «ВВ» Олег Скрипка должен был привезти в столицу команды «Гуцул Калипсо» и «Пропала грамота». Однако в последний момент выяснилось, что одна из самых известных команд ближнего зарубежья до Москвы не доедет.


Бас-гитарист Александр Пипа непременно решил угостить соотечественников своим сольным проектом «Борщ». А главный «вiдоплясовец» Олег Скрипка посчитал немыслимым праздновать российский юбилей команды без своего верного коллеги. Тем не менее, в эксклюзивном интервью корреспонденту РБК daily Weekend ТИМУРУ АРХАНГЕЛЬСКОМУ лидер «ВВ» рассказал об украинской музыке и вспомнил о Гоголе и Достоевском.

- Когда «Вопли» праздновали свое десятилетие, вы были недовольны положением дел группы на Украине. Сетовали на пиратство и некачественные съемки ваших концертов, одно время с продюсерами затевали тяжбу. Как сейчас обстоят дела?

- Десять лет назад я жил во Франции. А Украина и Россия находились в разрухе. Если тогда мы отставали от Франции на 100 лет, сейчас отстаем хотя бы лет на 20. Поэтому дела обстоят намного лучше. С пиратством проблемы не решены, но можно уже более-менее качественно начинать снимать живые выступления, а для борьбы с нелегальной продукцией мы просто создали свой музыкальный лейбл.

- То есть ваш лейбл «Краiна Мрiй», на котором был выпущен «Були деньки», основан для борьбы с контрафактом?

- Нет, конечно же не только. У нас теперь нет проблем с дистрибуцией пластинок. А то нам надоело ездить по городам Украины и России и не видеть на прилавках магазинов наших альбомов. Теперь вроде бы все постепенно налаживается, диски продаются очень хорошо. По крайней мере, от магазинов, где продаются наши пластинки, мы получаем информацию о неплохих результатах продаж.

- Альбом «Були деньки» за первые четыре недели продался большим тиражом, чем предыдущий диск «Файно» за четыре года с момента выхода. Это так?

- Да, да, это правда.

- Не поделитесь статистикой?

- Я не могу сказать, потому что это является коммерческой тайной.

- Расскажите, пожалуйста, об украинской сцене. Большинству россиян известны «Вопл i В iдоплясова», «Океан Ельзи» и «Виа Гра». Но ведь наверняка много не засвеченных групп?

- Молодых хороших групп очень много. Как и в любом бизнесе, проблема не в том, чтобы сделать и продать хороший товар, а в том, чтобы его разрекламировать. Допустим, в моей фонотеке очень много хорошей украинской музыки. Не ансамблей типа «Виа Гры», а рок-музыки, построенной на украинском мелосе. Вот такой музыкой трудно достучаться до ушей украинского или российского слушателя.

- Почему ваш последний диск «Були деньки» состоит из песен, которые вы придумали и написали в течении последних десяти лет назад?

- Каждый наш альбом имеет определенную стилизацию, определенное идеологическое наполнение. На «Були деньки» были собраны композиции в стиле старого хард-рока 80-х. даже само название альбома говорит о «былых днях». Но далеко не все песни были придуманы в 80-х, и они зазвучат на альбоме достаточно свежо. Хотя мы пытались добиться соответствующей стилизации в звуке. Естественно, двадцать лет назад они бы так не звучали, как на альбоме – не было аппаратуры, не было гитар, не было нормальных звукозаписывающих студий.

- А какая лирическая концепция альбома?

- Да тот же хард-рок. Такой мужественный хард-рок, даже, наверное, советский панк и соцреализм. Я бы сказал, рок-кубизм, если хотите.

- Значит, в дальнейшем вы вернетесь к корням и будете на современный лад снова рубить панк?

- Я думаю, эта лавочка давно закрылась. Мы реализовались на этом альбоме, я думаю, в этом направлении мы уже не будем работать. Это было очень интересно, но я думаю, что ностальгировать долго не стоит. Сейчас вообще в музыке идет ностальгическая волна. А через 2-3 года, когда мы выпустим следующий альбом, уже нахлынет какая-то другая волна.

- Говорят, в Англии возрождается интерес к рэйву с подачи группы Klaxons. Может, и вы в этом направлении двинетесь?

- Сомневаюсь.

- Кстати, а вы все еще считаете себя панком? Если не в музыкальном смысле, то хотя бы по мировоззрению.

- Нет, точно нет. Дело в том, что альтернативная музыка, которая зарождалась в 80-х годах в киевской тусовке, кучковалась около кафешек. Все любили пить двойные кофейные половинки. Точно также, как и эти порции, разделялась на две половинки вся туса на панков и хиппи. В то же время она как-то пересекалась, и эти две половинки вместе ходили по рок-концертам. Позже, когда я разобрался в этих течениях и музыкальных и социальных, то я понял, что на Украине была какая-то очень своеобразная версия панков и хиппи. Наши хиппи были слишком драйвовые и агрессивные в сравнении с европейскими и американскими. А панки были какими-то добрячками по сравнению с их западными коллегами. Поэтому я не могу себя причислить к какому-то из этих ответвлений. Все движения у нас были какой-то уникальной альтернативой западным. Сейчас я называю эти течения постсоветским соцреализмом.

- Раз уж мы заговорили о таком становлении украинской сцены, вы могли бы провести некую параллель с так называемым «русским роком»?

- Ну, разница такая же, как между всем русским и украинским. Мне кажется, русские более активны в ментальной чакре, а украинцы - в витальной. Соответственно украинская музыка более мелодична, а русская более поэтична. В принципе для меня русские рокеры это поющие барды, у которых идет нагрузка на текст. Все-таки для рок-барда очень важен текст, успех этого текста, посыла который в нем содержится. Но это не первостепенно для украинской музыки. Украинская музыка – это ритм, это мелодия, это тембр голоса, это какая-то эмоциональная нагрузка, которая и служит подтекстом. Поэтому популяризация украинского рока происходит самым натуральным образом, когда большинство слушателей не понимают слов песен. Но нет никаких проблем, потому что слово оно ведь все равно звучит, как музыка.

- Вы раньше говорили, что недовольны политической ситуацией в России. За последние годы ваши взгляды как-то изменились?

- Не знаю даже откуда вы это взяли, наверно я говорил, что недоволен политической ситуацией в Украине, да и сейчас мало кто у нас доволен. Вообще рокеры они всегда критически относятся к власти, но так сказать, что я недоволен режимом? Честно говоря, меня это не волнует. Я не гражданин России, поэтому не имею никакого права что либо здесь критиковать.

- Все-таки вы далеки от политики?

- Я не далек. Понятно, что людям нужно разбираться в политике, но критиковать политический режим – это, честно говоря, не мое дело. Я занимаюсь музыкой и, скорее всего, буду а дальнейшем.

- Вы долгое время работали в Париже, вот почему вы ушли с постсоветского пространства?

- Ну, у меня, как и у многих нормальных рок-музыкантов тогда не было работы в царстве «Ласкового мая». Не столько в его царстве, а сколько в царстве его многочисленных клонов. Делать было нечего вообще до 96-го года, когда мы стали снова работать на родине. А на десять лет пришлось улететь на вынужденную зимовку в теплые края.

- Сейчас вы планируете как-то, если не покорять Европу, то хотя бы заниматься более активным промоушеном на Западе?

- Ну, я пока не вижу возможности. Конечно, хотелось бы. Просто западный мир в любом случае очень сложно купить, если он не заинтересован в нашем продукте. Когда мы приехали во Францию, там очень интересовались нашей музыкой, и нам действительно были открыты все двери. Сейчас такой возможности нет. А дальше видно будет.

И напоследок, почему название группы вы взяли из Достоевского, а не, скажем, из Гоголя?

- Гоголь слишком мягок для нашей группы, слишком лиричен. А Федор Михайлович имеет элементы хард-рока в своих произведениях. Такого психологического хард-рока, я бы сказал. А у нас такое есть и в коллективе - такое легкое безумие. Хорошая музыка - она должна быть немножко безумна. Это у Достоевского есть и это, конечно, нам больше подходит.



РБК daily, 23.02.2007